burn/life/goth

(no subject)

Она шла, волочив по асфальту свою грязную и мокрую сумку.
Клочки ее волос торчали в разные стороны, а шапка предательски закрывала глаза.
Было холодно, мокро и очень тоскливо. Где-то глубоко, видимо в душе, мрачно и отчаянно скреблись кошки.
Тебе так хотелось заплакать. Отчаянно, громко, без сожалений и с криками в пустоту.
Тебе так хотелось любви. Нежности. Понимания. Чего-то еще.
Тебе так хотелось просто прикоснуться и почувствовать прикосновение в ответ.
Но нет. Этого всего нет. Не было, нет и не будет. Это было где-то в твоих мечтах, фантазиях и влажных мечтах.
Где-то глубоко, видимо в душе, в которой мрачно и отчаянно теперь скреблись чьи-то кошки.
И ты едешь домой, тебя кто-то везет в машине. В которой тихо, сыро и темно.
И эта незатейливая тишина проникает в тебя, поглощает твои мечты, слова, не пережитые мгновения, фантазии и что-то еще.
Этот холод и сырость проникают в тебя, в твои мокрые глаза, в твои вспотевшие руки, в твои дрожащие зачем-то губы, в твое горячее и сильно бьющееся сердце.
И темнота проникает мысли, характер, детские воспоминания и что-то еще.
Огни аварийки, бесшумные снежинки за окном машины, темные окна спящего дома и вот ты выходишь и идешь в чей-то дом.
Чтобы выпить горячего чая, укутаться с головой в одеяло и уснуть...
burn/life/goth

Летающая девочка на каблуках и в больших солнечных очках

Звонкий и громкий звук будильника. Нащупала рукой телефон, орущий на всю комнату, отключила. Протирает кулачками сонные глаза, сладко зевая и потягиваясь, смахнула с себя одеяло. Вспоминает что за день. 14 июня. Этот самый день наступил.
Бежит в ванну, надевая на ходу майку. Чистит зубы. Ровно 2 минуты. Вверх-вниз, вверх-вниз. Поправляет лохматые волосы и перебирает список вещей в голове в такт зубной щетки: паспорт, билеты, зонт, бикини, подарок ему и что-то еще. Ничего не забыть. Скоро же лететь к Нему. Главное, чтобы, как обычно, ничего не забыть.
А он её там ждет. Он так ждет. Повесил свежие занавески, все вымыл, все блестит и сияет, купил её любимые цветы. Радуется. Негодует и радуется. Сходит с ума последние часы.
А она проверяет чемодан. Хоть он и собран еще вчера. Но проверяет.
Чтобы ничего не забыть. Хотя она, конечно же, ничего и никогда не забывает. Но проверить то нужно.
Надевает джинсы, футболку и что-то еще. Вызывает такси, нервничает, переживает, волнуется.
Не находит себе места. Сидит на чемодане. Еще каких-то 5 часов и она будет уже с Ним.
А он. А он решил поспать. Прямо в машине. И тоже поставил будильник. Чтобы не опоздать. Чтобы ни в коем случае не опоздать и встретить Её.
А она уже едет в аэропорт. Сумочка в руках, чемодан в багажнике, улыбка с дрожью на лице, искрящиеся от любви глаза и болтливый водитель на переднем сидении. И от волнения горячие ладошки. От волнения и чего-то еще.
А он? А он уже едет в аэропорт, стоит в пробках, нервничает, переживает, волнуется, ощущает последние нотки томления. В груди. И где-то еще.
А она уже сдала багаж, прошла регистрацию и разглядывает самолет. А он такой большой. Он такой красивый. Он отвезет её туда...
Где он. Ждет её уже. Стоит вместе с кучей еще незнакомых людей. Не протолкнуться. Не видно ничего. Где же она?
А она прилетела. И сердце бешено колотится. И руки дрожат. Чемодан неподъемный. Идет к нему. Где же он?
А он стоит. И держит её любимые цветы в букете. Сжимает их. Покраснел через свою смуглую кожу. Видит её. Еще сильнее краснеет и еще больше волнения.
И вот она. И он. Вместе. Крепкие объятия, поездка домой. Много объятий, много искрящихся взглядов, ужинов и молчаливых вечеров. И только жесты. И только тепло тел. Только прикосновения рук. Только улыбки, нежность и что-то еще.
Она молча засыпает у него на плече, гладит его во сне. И крепко обнимает. И любит. И отключает будильник.
Чтобы без посторонних звуков, слов. Без единого предложения.
burn/life/goth

(no subject)

Я проснулась. Мятая постель, не свежее лицо, сонные глаза и лохматые брови. Ничего не помню.
— Ощущение, как будто меня похитили инопланетяне и вернули через 10 лет. Где-то я это уже видела.
— Да, сериал еще такой был. 4400 назывался.
В квартире уже совсем темно, вечерело. И ни души. Даже кошки почему-то нет дома. И полная тишина.
Тусклый свет фонарей, пробивающийся в комнату, красиво падает на зеркало и, отразившись от него, освещает маленькую паутинку в углу комнаты. А там живет маленький паук "Геша". Который по осени сплел свой домик вокруг уже давно засохшего цветка и который там жил. Иногда ловя мелких мушек и комаров.
Было тихо и темно. А на улице мальчишки носились и радостно смеялись, гоняя мяч.
— А с кем я говорю? Своим дрожащим и сиплым от сигарет голосом?
— Сама с собой, с кем еще говорить одной, в доме, в лесу?
— С паучком Гешей?
— Ну ты тоже не сходи с ума. Подумаешь, одна, в лесу, в доме. И фонарь даже за окном горит. И печь растоплена.
— Хотя. Может и с ним. Геша, ты меня слышишь?
— Вот ты помнишь Ваню, такого щупленького, заходил к нам в марте в гости?
— Я вот помню. От него несло отцовским терпким и мерзким одеколоном, он как обычно, как в первый раз, побрился. Умудрился сбрить себе кусок брови и в 5 местах порезаться. И улыбался во весь рот. Вместе со своими модными цветными брэкетами. Любила его, идиота. И он меня. Хоть и идиот.
— Не помнишь? А Серегу помнишь? Он еще свой красивый шарф у меня в комнате оставил, розовый такой. А я ему так его и не отдала. Ну он тоже с придурью был. Ночью боялся ходить в туалет к нам, будто там домовой. Ну домовой то у нас понятное дело есть, но не терпеть же до утра? А он вот терпел. Однажды он у нас остался после дня рождения и храпел всю ночь на диване. А я ненавижу храп. Так что я его утром как он открыл глаза и выгнала. И шарф себе забрала!
— А Максима помнишь? У которого отец фельдшер. Умный такой, смелый, всегда за меня заступался, только в очках всегда ходил и с авоськой с учебниками. Тоже любил меня, сумашедшую. Помогал уроки делать, географии учил. Один раз пыталась поцеловать его, закрыл глаза, щурился. Но в самый ответственный момент, в этот неловкий и тянучий момент — звонок в дверь. Так его и сдуло, как ветром. Больше ко нам не приходил. Провожал до леса и убегал сразу домой. А с виду умный, смелый такой. А от звонка — слинял.
— Ничего ты не помнишь. Только я помню. Вместе со своей подругой припиздутой.
— Да ладно тебе, не такая уж я припизднутая. Лучше уроки делай давай. Припизднутая, а сама то?
— Молчи уже, осталось еще одну страницу дописать. Молчи. Припизднутая.
/говорит тихо и растяжно, дописывает последнюю строчку, закрывает тетрать и с идиотской улыбкой на лице бежит ужинать с родителями/
burn/life/goth

(no subject)

Я знаю, что я могу тебе ничего вообще не писать. Но я чувствую, когда ты читаешь мои буквы, слова, предложения, строчки. Когда ты листаешь, за разом раз, мою очередную писанину. Мне хочется всегда найти слова чтобы тебе что-то донести. Хотя я и знаю, что слова лишние. Еще и беспомощные. Но я верю, что в какой-нибудь прохладный или холодный до дрожи, осенний, зимний, весенний или даже летний вечер, ты откроешь мессенджер и найдешь мою пролистанную писанину, сделаешь глоток вина, встанешь у окна, затянешься сигаретой и прочитаешь на одном дыхании. Или двух. Улыбнешься мне на другом конце планеты. Можешь пустишь скупую слезу и сразу же утрёшь её. Ты у меня всегда будешь сильной, независимой и самой чудесной женщиной на свете. Которую я когда-то давно и так нелепо повстречал. И запомнил. Буквами, словами, предложениями. С нежностью, любовью, и даже иногда какой-то глупой грустью. И вот наступил момент, когда я больше могу ничего не говорить, могу ничего не писать. Я могу просто прислать тебе этот клип или трек. И в каждой его секунде то, что я не мог сказать. И вряд ли смогу.

burn/life/goth

(no subject)

Он шел по пустынной улице. Горели фонари, падал несвежий снег.
Холодный Питер, ветер, тишина вокруг и снежинки пархают в воздухе. В руках полу-пустая бутылка с виски. Порваны перчатки, расшнурованы ботинки, волосы вылизаны.
Щека в крови. Заступился. Защитил. Подставил себя и левую щеку. Хотя скорее только думал так. Утрата глубокая, рваная рана глубокая. А так любил, он так любил. Ее. Глупую, дерзкую, не от природы сильную.
Он думал как вернуть тот день назад. Он думал как вернуться в будущее. Те яркие, солнечные, совсем не Питерские дни. Чувства невинные, прикосновения чуткие, а в мыслях только вечность, бесконечность и эйфория. Но он шел по пустынной улице. Горели фонари. Падал поздний питерский декабрьский снег. Холодный город, ветер, тишина вокруг. И снежинки пархают в воздухе. А его и нет. Его совершено нет. И только полу-пустая бутылка виски, сугроб и снег.
Или его ждут дома. Мать. Или отец. Хотя нет, скорее мать. Библиотекарь по призванию. 50 лет на службе. А дома пыльная скрипка и ноты на полках. Еще столько всего в его жизни будет. И было. И есть. Столько любви в этом доме. Столько нежности. Столько понимания. И пускай холодный снег идет на холодной питерской улице. А он вернется домой. Пускай он пьян и щека рассечена. И он придет, тихо, чтобы не разбудить мать, разденется. Или прям в пальто уляжется спать в свою комнату. Включит трек. Поставит на рипит. И уснет. Чтобы утром проснуться не в сугробе. Пускай и с перегаром. Выпьет театрально первую чашку кофе. А потом не театрально вторую. И может даже закурит на кухне, приоткрыв форточку. И откроет ежедневник. И испишет заляпанную бутербродом страницу. Буквами, словами и предложениями. Пускай он просто это все запомнит. Не забудет. И прижмет к худой груди. Пускай так и будет.
burn/life/goth

(no subject)

Пробки. Такси. Много сообщений. Нервное ожидание.
Вот она и приехала. Долгожданный вечер, снаружи холодный, мокрый и отдает московской зимой. А внутри уютное все, желто-оранжево-голубое, с теплыми улыбками и приветливыми глазами.
Горячие встречающие руки и включенная духовка. Изюм, корица и немного орехов. Мука, банан, яйца и жаркий поцелуй. Много слов, бесполезных слов и потеряного времени. Крепкие руки, объятия, горячие губы и трепетные несколько глупых слов. И печенье — хрустящее, диетическое, овсяное, с хлопьями, изюмом и маленькой душей. Бутылка вина и два неправильных бокала. А после — два правильных и звонких. Звонких, как ее смех. Объятия, в тишине, украдкой. Искрящиеся глаза. Тепло внутри.
Скучный фильм на проекторе. Смеющиеся голоса. Еще один бокал вина, и еще, и еще. Объятия, поцелуй в макушку и поглаживание по спине. Сумбурные мысли и третепные чувства. Так много мыслей, так много эмоций, так легко перегореть. И вот уже ночь. И снова такси, нервное ожидание и много сообщений.
burn/life/goth

Бумага резала пальцы когда за окном проплывали кровавые облака

в жизни всегда появляется тот самый "человек". тот самый, которого так ждешь, так ищешь. всю жизнь ищешь и ждешь. пока на найдешь. и он придет и перевернет все к чертовой матери и сожжет все что забыто или покинуто. уничтожит все, что было раньше значимо.
разобьет все, чем ты так сильно дорожишь.
потому что этот человек — твое потерянное время.
и за ним придет тот, кто его посчитает.
кто расскажет сколько пустого в жизни твоей было.
сколько прозябающих часов ты провалялся в постели, лениво просыпая работу. сколько раз ты просыпал самое в жизни важное.
сколько раз ты спал в метро, пропуская что-то новое, интересное, нужное.
сколько раз ты пропустил встречу с друзьями или другом.
сколько раз ты отказался от чего-то потрясающего потому что ты работал.
сколько раз ты отказался от чего-то действительно стоящего просто потому что застрял в лифте. забыл дома телефон. оставил дома бумажник. или в другой куртке. или у кого-то дома. или забыл. или слишком был занят.
чтобы впустить в свою жизнь что-то важное. нужное. необходимое. потрясающее. ее. его. их.
кого-то. что-то.
сколько просмотрено бесполезных сериалов, прочитано лживых газет, глянцевых журналов и не прочитано добрых книг. сколько не принятых звонков.
сколько игнорировано просьб. мечтаний. улыбок. доброты.
сколько забыто доброго. хорошего. светлого. рыжего и улыбающегося.
сколько потеряно дружб. знакомств. встречи и расставания.
сколько оставлено друзей, знакомых и чаевых.
сколько осталось одиночества, молчания, грусти и времени на твоих часах.
  • Current Mood
    Cuba Libre
burn/life/goth

(no subject)

Убивали люди медведя, топором и граблями помогая.
Убивали дурость в нем, молодость и природную красоту.
Убивали люди медведя, громко, шумно и шкуру порвали.
Все пытаясь жалко доказать свою правоту.
burn/life/goth

(no subject)

У нее были кудрявые непослушные волосы. У него были мраморные глаза от биологического отца и скверный характер осенними вечерами.
У нее была стервозность после рюмки рыжей собаки. Он ворчал когда она оставляла на прикроватном столике свои линзы.
Она готовила ему завтраки. Он позволял ей спать на его плече.
Она грозилась его забрать с работы когда он выпьет с друзьями. А забирала только у метро.
Он слушал как она, напившись, поет в караоке. Он гладил ее по волосам и целовал в макушку.
А ее подруги губами говорили: пристрели ее.
Он любит ее. Да и она его тоже.
Она устроила истерику в лифте. Он закрыл ее в машине.
Она надела пакет на голову и ехала так полдороги домой. Он сделал потише радио.
Она любит свою собаку. Да и он ее любит тоже.
Он вызовет ей такси на утро. А она утром будет лечиться холодным кефиром.
Он бегал когда стемнело по полю и срывал на нем подсолнухи. Она разобрала все его андройды по коробочкам.
Он поменял все сгоревшие лампочки. Она собрала ему разваливающийся в руках телефон.
Он лечит ее черепашек. Она делает ему болючие уколы на ночь.
Она вечно в кафе роется в его тарелке. А он забывает дома права и пьет белый русский.
И когда-нибудь они уедут. Когда-нибудь у них будет свой дом, дерево с качелями и большая собака. Черная, красивая, умная и все понимающая. Когда-нибудь у них будет все совсем хорошо. Ну и бла-бла-бла.