несуществующее местоимение's Journal

11:23pm: Я запомню твое имя, сказанное шепотом,
брошенное на землю, оставленное всем.
Я запомню тебя, такой же бестолковой и ропотной
даже спустя много-много-много лет.
Я увижу тебя спустя десятилетия,
я увижу оставленный мною шрам.
Я любить тебя буду, наверное ропотно и без сомнений.
просто сделай ко мне еще один шаг.

12:29am: Запрыгнула в машину. Ключ. Зажигание. Холодный старт. Ты проспала. Ты уже опаздываешь. Холодно, зима. И не справляются дворники. А в колонках перекрикивает тебя Chuck Mangione. А сердце колотится. МКАД, Льва толстого, снова МКАД и еще куда-то надо успеть. И так весь день. А вечером переоденешься в туалете макдональца. И на тебе уже платье. И снова сядешь в машину. И приедешь в ресторан. В котором он ждет тебя. Ты опаздываешь уже на полтора часа. В свой же день рождения. Забежала. Сбросила с себя пальто. Поправила цветок в волосах. Улыбнулась. А вот и он. Сидит, скучает, ждет. Боже, какой он милый, мои любимые цветы. Боже. Стоя взяла бокал. Встал и он. Ну, что, с днем рождения меня? Стук двух бокалов. Счастливая улыбка. День удался. Еще полчаса. А потом все снова. Запрыгнула в машину. Ключ. Зажигание. Холодный старт.

12:27am: Бокал уже пуст. Бутылка валяется под столом. Сигарета дотлевает в пепельнице. Трубка в руке. Рука у уха. Слеза катится по щеке. Губы всхлипывают. Глаза ненавидят. А он там, на другом конце трубки. Стоит на крыше дома и, смотря на луну, читает тебе стихи. Не давая сказать ни слова. Читает без остановки. Стихи о тебе. Или другом миллионе женщин. Ну и сволочь.

12:19am: Вышла на улицу, пнула урну ногой.
Тихо ругнулась, застегнула пальто, поправила шарф.
Дошла до перекрестка на ****-стрит. Остановилась под потухшим фонарем.
Достала сигераты и спички. Закурила.
Прошла еще квартал, зашла в забегаловку к Д***су: один кофе.
Потухший фонарь, холодные пальцы, крепко держащие бумажный стаканчик. И мерцающий огонек сигареты в зубах.


***
Сигареты и кофе, старичок - это комбинация (с) Игги Поп

4:03am: Говорил с машиной. Час наверное. Обнимал руль. Единственная женщина, которая меня любит. А она мне мигала сигнализацией, мол, нормально все, чувак, все будет хорошо. Да будет все хорошо. Как говорила моя первая любовь: если любишь - отпусти.

Никита, ты прав, 20 минут по мкаду и почти 50 километров быстро успокаивают.

Деточка, пока ты не женился, запомни важную вещь: если девочка тебе нравится хотя бы немного и ты возможно захочешь ее видеть не один и не два раза, никогда, слышишь, никогда не ложись с ней в постель хотя бы неделю. Просто пройдет время и она захочет романтики. А романтика, как известно, лишь постепенно переходит в постель. А когда она захочет романтики, она найдет себе _другого_ мальчика.

12:47am: Она что-то тихо шептала. Уселась на пригорок земли и что-то шептала. Без остановки. Тороторила.
Как будто никого рядом не было. Да и не было никого рядом. Ни души. Тихо и уже начинало темнеть.
А она все что-то говорила-говорила-говорила. Вытерла грязным руковом свое детское личико и айда реветь. Повсхлипывала-поныла. Снова вытерло грязное лицо и положив измученную ромашку на землю пошла прочь. Даже побежала. И только пятки сверкали в поле.

Вот так бывает. Живут люди, живут. А потом исчезают из жизни. А кто-то их помнит. А кто-то их любит.
А потом кто-то сидит на пригорке земли, принеся истрепанную ромашку и что-то рассказывает. Тому, кого уже и нет совсем. Того, кого помнит и любит. Всем сердцем. Всем своим детским сердцем. А он, а что он может сказать? Так и лежит горсткой земли или того хуже. Но вот вера и любовь людей, которые приходят, которые не забывают. Она греет. Всех нас греет.
Что пройдет время. И наверняка найдется тот, кто никогда не забудет. Кто будет помнить. И где-то в глубине души искренне, как эта маленькая девочка, любить...

12:13am: Прости меня осень, я с тобою ослеп.
Прости зима, с тобой познал я радость жизни.
Прости меня, весна дурная, я так много сделал и наговорил. Ненужного.
Прости меня и лето, что с тобой я не остался.

А потом снова наступила осень и стало невыносимо одиноко и больно от того, что я один. Всегда и везде.

Я оглянулся и понял что в жизни осталось слишком мало того, что хочется забыть. Потому что все уже забыто.
Все предано. Все поставлено пылиться на полке или спрятано в мешок.

Потому что мы эгоистичные сволочи. Потому что нам никто не был нужен. А потом мы никому стали не нужны.
Потому что МЫ уже прошло. И осталось ОНИ.
Порознь. По-одиночке. Одни.

11:54pm: Ты слышала в моем голосе лишь похоть,
И эту похоть напевала отголосками тупая осень.
Мы прятались сначала за чужими именами,
Мы мыслили чужими, скверными словами,
Мы опустошили души и наполнили их ядом.
Все что угодно сделали,
Лишь чтобы не быть друг с другом. Рядом.

А потом туман рассеялся и осталась перед нами лишь пустая дорога.
Ведущая в никуда.
И мы пошли вперед, взявшись за руки и грея друг друга рукавами...

9:46pm: Душегубы барона вошли в деревушку.
Стоя на холме я мог наблюдать, как в домах лавинообразно тушили свет и закрывали ставни. Была паника. Ворота были сломаны за считанные минуты.
Где-то вдалеке уже загорелся первый дом. Кто-то истошно кричал.

Началось.
Вот оно и началось.

Отбросы жизни. Забытые, покинутые и оставленные на произвол судьбы. Отрешенные, грязные, голодные и лишенные всякой веры в будущее. Не говоря о настоящем. Живые мертвецы - не самое подходящее, но первое что приходило в голову.

А их ведь жаль. Их искренне и с глубокой болью в сердце жаль. За то, что не уберегли. Не уберегли их от самих себя. За то, что оставили здесь и бросили. За то, что мы другие и нет нам теперь прощения.

Но по-другому не получится. Не получилось бы.

Догорала деревушка. Ни криков не было слышно уже, ни стонов. К утру в ней остались лишь тлеющие обломки когда-то стоящих ветхих домов.

И стало тихо. Невыносимо тихо. Так тихо, что сердце противно сжалось и остановилось.

10:15pm: И поднял он руку и закричал: Довольно! Довольно лжи вокруг и невежества! Я буду бить посуду, я в кровь сотру свои пальцы! Я буду искать правду даже там, где это изначально не имеет смысла. Там, где обман, скука и невежество.
Смешать себя с пеплом. С водкой. И ненавистью. Получить идеальную фальсификацию счастья человеческого.
Получить идеальное создание рук человечества. Достаточно услышать мой голос.
И все сразу встанет на свои места.
И все, что было нерушимым вокруг - спадает как занавес.
И все, во что так наивно верилось - вспыхнет, загорится и рассыпется как пепел.
Понимаешь о чем я?
Хаос. Вот то, о чем я мечтаю. Хаос внутри себя. Ведь когда подходишь к бетонной, тяжелой и холодной стене - понимаешь, что только хаос способен ее разрушить. Чтобы создать новую.

1:04am: "Ты же вернешься, правда же?" и дрожь пробежалась по ее звонкому раньше голосу.
Она держала его за руку и не хотела отпускать.
Никуда. Никогда.
Она прижалась к его огромной ладони и тихо заплакала.
Она не хотела его отпускать. Она знала что он больше никогда, никогда он не вернется. Но все же спросила. Все же сказала. Все что думала, все что помнила.
А он обнял ее так же крепко и что-то говорил. Своим тихим спокойным голосом. Поправляя поленья в костре. Так они просидели до утра. А потом он отнес ее домой, уложил в кровать и уехал. Далеко. Туда, откуда не возвращаются. Туда, куда билет дается в один конец. Но он запомнил. Все, что она ему сказала. Все, что она вспомнила. Навсегда.

1:06am: - Это реальный мир, детка. В нем иногда можно остаться ни с чем.
- Как это ни с чем?
- Вот так: когда у тебя останется только бумажник, новый костюм и галстук, тогда и считай, что ты остался ни с чем.
- Ну тогда я уже ни с чем. Как это ни печально.

1:05am: Почти все люди верят в идеалы. Они создают идеалы, а потом в них верят. Особенно идеалы людей. Придумывают такую уютную красивую оболочку. В первую очередь для себя. Ее удобнее любить, холить и лееять. А потом страдают, плачут и ненавидят все человечество вокруг. Потому что человек - это лишь человек. Ну не бывает он идеальным. И не может быть. Но мы продолжаем их создавать и верить в них. Любить, холить и лелеять. А внутри оболочки ничто. А что самое худшее, что может быть оболочка это всего лишь мы сами. А внутри нее - мерзкое эгоистичное существо, не способное ни на что ради другого человека. Иногда не способное даже ради себя.

Хотя, а может они и существуют. Идеальные люди с идеальной планеты. Наверняка существуют. Но увы, не среди нас.

12:38am: Черты стирались. Как рисунок со стекла. Я забывала, забывала, забывала. Все наши встречи. Все завтраки в кафе напротив. Ужины у старины Джеймса. Выходные в парке на Клинед-стрит. Наши летние встречи на веранде. Наши поцелуи под мостом. Наши ночные прогулки по берегу Сиены. Нашу клятву. Наши прощания. Наши заветные письма. Все стиралось. Из памяти. Из сердца. Чтобы никогда не напоминать о себе. Кто же знал, что это конец. Кто же знал, что мы никогда больше не увидимся. Даже забывая, я мечтала что спустя много лет я увижу его. Случайно, мимоходом, но обязательно увижу. Увижу и кольнет что-то в груди. И подкосятся ноги. И я скорей всего буду терять сознание, а он поймает меня и возьмет на руки. И унесет к себе в номер. И мы снова будем жить, влюбляться, и будем счастливы. Но нет. Он забыл все проще. Просто прыгнул с моста. Идиот.

12:25am: За окном уже который день шел сильный ливень. Не перестающий даже ночью. Полина который день рисовала дерево, стоящее во дворе. Оно было очень старым. Ему наверняка исполнилось уже не одна сотня лет. Старый такой дуб. Почти без листвы. Отбрасывающий большую тень в солнечную погоду на дом. И с сгнившей веревкой, которая много-много лет назад была вероятно качелями. На которых видимо мы катались в детстве. Тогда многое было по-другому. Тогда и мы были другими. Просто это было все так давно. Поэтому Полина и рисовала картину. Большой старый дуб и свисающую с него сгнившую веревку. Которая когда-то была наверное качелями.

12:25am: А еще надо было потушить все свечи в доме перед сном. На улице была жуткая ночь. Даже луна видимо побаивалась выбираться из-за темных до черна туч.
В лесу выли волки и как мне показалось, что-то еще. Совсем не-человеческое. А еще было так холодно, что даже шаль не согревала.
Было холодно и страшно. До тошноты страшно. И до покалываний в сердце холодно.
Осталась одна свеча. Она стояла у самого окна. И ее пламя двигалось в такт музыки, играющей в патефоне. В кабинете играл патефон. А потом свеча резко погасла, что-то ударило сильно в окно и вдруг стало совсем темно.
Темно и страшно. Как в детстве. В доме у Сэма.

2:30am: Мне показалось, что ваш мир стал очень маленький. Он стал умещаться у меня на ладони. Хотя раньше, я мог посмотреть на него только встав на стремянку. И я стал понимать, что ваш мир теряет контроль. Контроль над вами, людьми. Поэтому и появляемся мы, создатели. Мы появляемся у вас на глазах и творим чудеса. Громы, молнии, извержения вулканов. Это все мы. Но вы все равно не понимаете. Вы не хотите понимать. Вы все равно создаете вокруг себя зло и ненависть. Тем самым вы теряете контроль. Контроль уже над собой. Ведь только контроль способен что-то остановить. И что-то создать. Но вы ничего не понимаете. Поэтому ваш маленький мир теперь помещается в ладони. Поэтому создатели от вас отказались. Много тысяч лет назад.

2:30am: Мы полюбили друг друга в лифте. А ты сразу дала мне пощечину. Я собрал мысли в кулак и не удержался от смеха. Ты вышла за меня замуж через 3 часа. Я изменил тебе спустя сутки. Ты родила мне 3 детей. И все - дочери. Я проклял все на свете. И поставил памятник тому лифту. А потом ты ушла к другому. Дочери давно вышли замуж. И мы давно не молоды. Но все еще можем. И пусть нам уже за полтинник. Мы все еще любим друг друга. Любим друг друга именно так. Как полюбили тогда в лифте. Когда ты мне сразу дала пощечину. А я собрал в кулак все свои мысли.

2:29am: Мы курили. Мы выкуривали свою жизнь. Мы смотрели на звезды и видели солнце. Превосходное красное солнце. И море, полное зеленых водорослей. Мы взрослели. Мы переставали врать себе. И учились окружающим. Мы учились читать. Мы учились читать газеты приклеянные на заборах. Мы учились писать поэмы. Поэмы на стенах в лифтах. Мы учились летать. Мы учились летать с крыши. С крыши в это самое желтое небо, на котором так отчетливо красовалось превосходное красное солнце. А потом наступало утро и мы все оказывались в обезьяннике. Без одежды и без забот. Без того, что люди назвали бы будущее. Без того, что они придумали и назвали беззаботность. Мы родились слишком живыми, чтобы что-то выдумывать. Так и живем.

3:30am: Горящие огни освещали темные силуэты кораблей в порту. Пахло гнилью и безысходностью. Люди, или как они себя называли - пурицане, готовились ко сну, распевая откровенно браные песни. Этот мир граничил между жестокостью и наивностью. За эти две маленькие черты я его и полюбил.

И пусть гнило все вокруг, пусть все, что было дорого, давно позабылось. Пусть все, к чему я здесь привыкал, терялось. И все же, сколько бы я не пробыл в этом мире, я никак не мог не удивляться красоте захода солнца, полнолунию и какой-то пронзительной тоске в этих богом и всеми кем можно забытых, людях.

Они не умели любить. Они не умели сочувствовать. Но в них было что-то такое, что нам с тобой, мой милый юный друг, не понять. То, что гораздо ценнее нашего человечества.

Они умирали. Они исчезали из памяти. Сколько их встретилось в моей жизни? Сотни, тысячи?
Но их жизнь была гораздо ценней всего моего жалкого существования. Даже умирая, они это делали с почестью и самосознанием. Они умирали с открытыми глазами и молчаливыми лицами. Они не умели любить. Они не умели сочувствовать. Но в них было что-то такое, что мне до сих пор не понять. Даже спустя сотни лет. Даже спустя все то, что я забывал. Спустя сотни лет в этом маленьком всеми забытом мирке.

11:53pm: Тут был веселый и жизнерадостный пост. Такой, какие я не пишу.
Тут было много букв. Тут было то, что заставило бы тебя, мой читатель, улыбнуться.
Тут была память, воспоминания и много слов.
Тут было то, о чем тяжело забыть.
Поэтому это прекрасно. Поэтому этому не быть здесь.
Спасибо.

12:51am: Товарищи гики, а что у нас есть из телефонов новое за последние года 2-3? Что-то не на виндоуз-мобайле, не на андройде, не поддерживающее джаву и не айфон? Что-то такое редкое и тем не менее интересное? Ну да, и не Palm. Может что-то китайское?

3:36am: Ты возвращаешься домой далеко за полночь.
Ты небрежно снимаешь грязные ботинки и бросаешь их в угол.
Ты переплетаешь волосы суконной веревкой. Ты убиваешь в себе все женственное и плюешь на все это с такой же легкостью.
Ты выкуриваешь одну за другой. Ты материшься как сапожник. Ты воплощение грубости. И нежность по праздникам.
Ты любишь это время суток. Когда на старых советских свето-диодных часах горит 3:33.
Когда это уже далеко за полночь, но еще не утро.
Когда алкоголь еще не до конца выветрился.
Когда еще не потухла сигарета в пальцах.
Когда в ней еще что-то тлеет.
И когда в глазах тоже мерцает не потухший еще огонек.
Который когда-то так горел. Который так горел. Ведь ты любила весну. Ты ее так любила. А потом ненавидела. А потом и вовсе разучилась, все забыла.
Но наступает 6-е июня. И ты напиваешься вдрызг. А потом сидишь так до утра у окна, протирая грязными ладонями вспотевшее окно. Прильнешь к нему щекой и зарыдаешь. Потому что еще не умерло все.
Потому что еще горит огонек.
Потому что то, что было, никогда не вычеркнешь и не забудешь.
И хорошо что это бывает только когда ты возвращаешься домой далеко за полночь.
Когда ты небрежно снимаешь грязные ботинки и бросаешь их в угол.
Когда молча куришь у окна и грязными руками протираешь вспотевшее окно.
Потому что когда-то было. Потому что когда-то любили. Потому что есть то, то никогда не забудешь.

1:01am: Я буду медленно засыпать у тебя на коленях.
Когда остановится мое сердце, луна на минуту померкнет и твоя детская слеза упадет на мое окаменевшее лицо.
Ты вспомнишь все, что нас связывало. Ты вспомнишь все, что так хотела когда-то забыть. И даже однажды сумела.
Но и пускай это будет всего лишь сон. И пускай это забудется уже завтра.
Сейчас ты сидишь на полу, а моя голова у тебя на коленях.
Сейчас ты рядом со мной и поэтому я еще существую.
По крайней мере в этом маленьком мирке. В этой маленькой темной комнате.
За окном которой, на минуту померкла луна. За окном которой, давно за полночь.
И я уже рассыпаюсь, превращаюсь в прах, проскакивая мелкими крупинками через твои тонкие пальцы.
А на потолке, как прежде, появляются звезды. Твои любимые пляшущие звезды.
Которые тебе хоть на секунду напомнят обо мне. Или о чем-то другом, сказочном и далеком. О чем-то давно забытом. О том, что было в прошлой жизни. И не с тобой.

1:20pm: Бред какой-то
( You are about to view content that may not be appropriate for minors. )